Интервью:

Артемий Троицкий: «ПСЕЦ — это не я »!
(Музыкальный критик о новых политических веяниях России и патриотизме)

В Ригу Артемий Кивович Троицкий пожаловал с выставкой «У каждой картинки своя история». Пользуясь случаем, «Суббота» пообщалась с А. К. Т. на ставшую ему близкой в последнее время политическую тему.

«Меня могут вздернуть»

— Есть мнение, что на самом деле вы не Троицкий, а Троцкий. В 20-30-е годы по понятным причинам в России было массовое поветрие: Троцкие добавляли себе в фамилию буковку «и». К вашим предкам это относится?
— Если уж на то пошло, то Троцкий — это вообще искусственная фамилия. Реальная фамилия Льва Троцкого — Бронштейн. Что касается моих предков, то они были такие исправные церковнослужащие в северных губерниях. И Троицкий — вполне подходящая для священника фамилия.

Впрочем, ко Льву Троцкому я отношусь вполне себе неплохо. Во всяком случае, он получше, чем Владимир Путин. Хотя понимаю, что в новой России уже за одну такую фразу меня могут вздернуть.

— Вот именно об этом и хотелось бы поговорить. Что происходит? Я только что вернулась из Москвы. Там все центральные улицы завешаны рекламой Путина. Неужели ему еще надо рекламироваться?
— Ну, если кому-то хочется заниматься рекламой тухлого товара — пусть. Куда больше меня настораживают новые настроения президента...

До сих пор Путин позиционировал себя как президент всея россиян: мол, и за наших, и за ваших, и за левых, и за правых, всех люблю и хочу, чтобы всем было хорошо. И вот на недавнем конгрессе своих сторонников он впервые выступил в качестве человека, ангажированного вполне определенной стороной — псевдопатриотической, коррумпированной демократии.

Путин во всеуслышание объявил всех, кто не за «Единую Россию», не за этих клептократов и коррупционеров, шакалами. И настраивает бедный народ на войну с этими четвероногими, что уже совсем плохо.

Скажу честно: я не знаю, что меня в «новой» России ждет. Я человек несдержанный, всегда говорю то, что думаю, никакой самоцензуры у меня нет. Что совершенно недопустимо по нынешним российским меркам.

— Да что вы! Раз вам при советской власти все сходило с рук...
— Ну-у... Тогда я был намного моложе, хорошо знал правила игры и не был настолько избалован свободой, как теперь. И даже при всем при том в Советском Союзе я почти допрыгался... С нынешней властью в кошки-мышки не поиграешь — она намного подлее. Если прошлая была замешана в первую очередь на идеологии, то эта — исключительно на страхе и бабле. А я страха не знаю, к баблу равнодушен, поэтому я играю совершенно по иным правилам, чем сейчас принято. Как они будут со мной бороться — не знаю. Впрочем, мне на себя наплевать. Боязно только за жен и детей.

— Много их у вас скопилось?
— Полно! В процессе жизнедеятельности у меня только детей накопилось восемь человек, а жен и того больше.

«Не считаю себя интеллигентом»

— Как по-вашему, должны творческие люди вмешиваться в политику? Помните, «Поэтом можешь ты не быть, а гражданином быть обязан...»?
— Каждый человек должен решать сам за себя. Я абсолютно уважаю выбор, скажем, Лимонова, который в политику вмешался. И точно так же уважаю выбор Пелевина, который в политику не вмешивается. Это зависит от темперамента человека, особенностей его менталитета, воспитания...

— Тем не менее Бориса Гребенщикова вы жутко гнобили — за его поход в Кремль, после которого он весьма благосклонно высказывался о Путине...
— Ничего из высказываний Гребенщикова не читал и правильно делал: мне не нравится плохо относиться к Борису Гребенщикову, а нравится хорошо относиться к Борису Гребенщикову. И то, что он постоянно подкидывает мне всякие поводы, чтобы к нему относиться плохо, меня совершенно не радует.

— Известны два письма русской интеллигенции к Путину. Одно: мол, оставайтесь, Владимир Владимирович, без вас России не жить. Другое: уходите, чтобы свершилась демократическая процедура. Вас не звали примкнуть к одному из посланий?
— Нет. Ведь я уже не раз говорил, что представителем российской интеллигенции себя не считаю.

— Что так?
— Просто, как правило, мне глубоко несимпатичны те люди, которые себя к этой прослойке причисляют. Например, Никита Михалков — профессиональный и страстный жополиз (попрошу сохранить авторский текст!). То же самое касается и так называемой либеральной интеллигенции: мне с ними абсолютно не по пути. У меня, конечно, есть какие-то собутыльники среди известных интеллигентов, но не так много.

Так что к письмам меня не приобщали. А если бы пристали с ножом к горлу и сказали: подпиши одно или другое письмо, я, естественно, подписал бы то, в котором говорится, что Путину надо убираться восвояси. Тем более что у меня есть прекрасная кандидатура на его место...

Ксению Собчак — на царство!

— Вот это уже креативный подход! И кто же, позвольте полюбопытствовать?
— Я выступаю сейчас доверенным лицом Ксении Собчак. И стою за то, чтобы Собчак стала новым президентом России.

— Она что, уже в контрах с Путиным, который ее в колыбели качал?
— Почему же ей обязательно нужно быть в контрах с Путиным?! Ведь Путин по закону вроде бы уходит в отставку? Так вместо него должна быть Ксения Собчак. А страну надо переименовать в «Дом-3» и всем зажить максимально весело.

Думаю, мы с Ксюшей рано или поздно победим, она станет президентом, а я — главой ее администрации. О, что это будет за администрация, wow! Я буду ответственным за все оргии.

— Как вы считаете, отмена в выборных бюллетенях графы «Против всех» — это хорошо или плохо?
— Вообще-то я всегда могу взять бюллетень и написать на нем «все мудаки» или что-то неприличное нарисовать. Но если бы все-таки там была графа «Против всех», может быть, я выразил бы свои эмоции чуточку более цивилизованным образом.

— Есть такая точка зрения, что Путина не надо трогать, потому что с его уходом, пока будет происходить передел власти, в России настанут смутные времена...
— Да они уже настали! Поскольку Путин уже сам по себе очень мутный тип. А что будет дальше в свете его последних выступлений — вообще непонятно. Во всяком случае, если произведение Володи Сорокина «День опричника» в момент своего опубликования звучало как антиутопия, то теперь оно звучит практически как критический реализм.

Впрочем, мне все это пофигу! Если завтра ко мне придут какие-то люди и скажут: «Или, Артемий Кивович, мы завтра обнаружим у вас полкило кокаина в квартире со всеми вытекающими, или вы сваливаете за границу...» — то я попрошу их только об одном: «Ребята, мне 24 часов не хватит». Жены, дети — всех надо собрать и подготовить.

— И куда же вы отправитесь?
— Я хорошо вписываюсь во все остальные страны. Везде меня любят и готовы принять с распростертыми объятиями...

— Как-то совсем непатриотично вы в последнее время высказываетесь. Вот и сборную России по футболу вы перед матчем с Англией опустили. Сказали, что скорей Дима Билан станет Джоном Ленноном, чем русская команда победит. Что «дерьмо дерьмом останется». А они раз — и обошли англичан! И не стыдно вам теперь?
— Ну вылезло на дурика! Но я по-прежнему остаюсь при мнении, что с такой командой надо дома сидеть. Лучше иметь хорошую сборную по футболу, которая в силу каких-то дурацких обстоятельств не прошла в какой-то там финал, чем иметь говенную сборную по футболу, которой просто сильно повезло. И теперь она лишний раз опозорится на весь мир.

Что касается моего апатриотизма... Я просто провожу очень четкую, густую, черную, толстую границу между двумя понятиями, которые люди у нас часто, к сожалению, склонны отожествлять: страна и государство — это две совершенно разные вещи. Я люблю Россию как страну. Я ненавижу российское государство. Вот и вся моя патриотическая позиция.

— Но футбол — это же не государство? Обычно люди все же болеют за своих...
— Это вообще из другой истории. Я люблю красивый футбол, когда люди играют в футбол вдохновенно, а не вкалывают в поте лица, не имея ни навыков, ни способностей, как теперешняя русская сборная. Так что я болею не за своих, а за тех, кто мне нравится...

Народ не быдло

— Мне очень понравились придуманные вами новые имена для новорожденных россиян: ПУЦАН (ПУтина ЦАрем Навек), ПРИЕБЛИССА (ПРИ Ельцине Было Лучше И Свободнее), ПСЕЦ (Продам СЕбя Целиком)... Вы себе какое-то из них подобрали?
— Я не ПСЕЦ — это точно!

— Нет ли в вашей оппозиции к власти некой материальной обиды — недооценили, недодали? Как у других известных оппозиционеров Шендеровича, Киселева...
— С этими ребятами мне абсолютно не сидеть в одной горшечной. Я ушел с телевидения по собственной инициативе и не цеплялся за него ни секунды. В отличие от Шендеровича и Киселева, я сейчас бешено востребован. Боюсь прозвучать, как Хлестаков с тридцатью тысячами курьеров, но мне в день звонят по нескольку телеканалов, радиостанций, газет и журналов — хотят взять интервью, комментарии...

— Даже с Первого канала?
— В том числе. Меня просто раздирают на куски в плане всевозможных проектов, ангажементов, жюри, конкурсов... Мне грех жаловаться на невостребованность. Наоборот, впору было бы дядю Тему клонировать, чтобы один находился в Риге, другой в Москве, третий в Лондоне, четвертый в Питере, пятый в Якутии...
У меня никаких личных обид на власть. Моя лично-профессиональная жизнь складывается максимально благоприятно, я баловень судьбы и везунчик...

Мне обидно за людей, а не за державу, которую я имел всеми циничными способами. Не люблю я, когда о людей вытирают ноги, и делают это десятилетиями, при всех режимах. Жалко мне этих людей.

— Может, им именно это требуется для счастья?
— Думаю, единственное, что роднит меня с русскими интеллигентами, — это то, что я никогда не хотел считать народ хуже себя. Никогда не называл народ быдлом, какой бы плохой вкус у него ни был.

Кристина ХУДЕНКО
декабрь, 2007
«Суббота» (Рига)