Интервью:

Интервью Артемия Троицкого журналу «Play»

Троицкий- Как вы сейчас предпочитаете именоваться – Артем, Артемий, АК, Артемий Кивович?
- Артем – это такой романтичный молодой человек, пылкий меломан. Артемий – московский барин, вальяжный телеведущий АК – большой авторитет, профессор. Есть еще четвертый вариант – АрТ, это такой русский за границей, приятель всяких знаменитостей. В общем, это очень запутанная история шизофрении. Обычно у людей бывает раздвоение личности, а тут вот расчетверение: все эти четыре человека существуют во мне одновременно.

- А интервью журналу PLAY кто из них дает?
- Зависит от содержания вопросов. Думаю, что-то среднее между Артемом и АК.

- Вы сейчас рецензии куда-то пишете?
- Рецензии я пишу регулярно, раз в месяц в журнал „Cosmopolitan". Есть такой серьезный музыкальный орган – единственный, который может выдержать мои требования по гонорарам.

- Почему при наличии журналистов высокого уровня музыкальные издания у нас не выживают? Тот же „Q" так и не вышел...
- Проблема тут не в отсутствии кадров, а в банальных экономических причинах. Все-таки серьезная регулярная пресса не может существовать без приличных бюджетов, приличные бюджеты невозможны без наличия немалого количества рекламодателей. Во всем мире основной рекламодательский пул музыкальной прессы – это рекорд-лейблы, концертные организации, фестивали, музыкальные магазины. У нас, как известно, лейблы все очень хилые, бедные, концертные организации очень жадные, а музыкальные магазины – вообще непонятно что. Короче говоря, рекламу давать некому. Отчасти это связано и с журналистской практикой: когда я пытался для „Q" выбить рекламу, то имел встречи с руководителями пары наших мейджоров, причем международных. На мою просьбу поставлять в журнал полосную рекламу стоимостью 5000 долларов – стандартная цена, не сказать, что потолочная – ответом было дружное „нет", а аргументацией не для протокола было „а хули мы будем давать тебе пять тыщ, если мы лучше сунем 100-200 долларов сотруднику газеты „Комсомольская правда", и он/она пропечатает все, что нам нужно".

- Что вы думаете о журнале PLAY, начав его читать?
- Главный, на мой взгляд, минус журнала состоит в том, что он уперт исключительно в музыкально-киношно-аппаратурные материи и никоим образом не касается жизни вообще. Это неправильно. Я считаю, что русская рок-музыка оттого и загнила, что сварилась в собственном говне. Все наши „ансамбели", кого ни послушай (за редкими исключениями типа группы „Ленинград"), кроме собственных мелких, никому не интересных переживаний, больше ни о чем не поют. Похожая история с журналом PLAY. Лично мне фэнские разговоры о том, лучше ли последний Depeche Mode предыдущего, абсолютно по фигу. Очень может быть, что есть еще в мире сто человек, которых этот вопрос волнует. А может, он и не волнует вообще никого, кроме автора данной публикации. Поскольку музыка сейчас вообще вся в значительной степени тухлая, особенно русская, то рассусоливать разговоры на музыкальные темы очень скучно. Я поэтому больше и не пишу о музыке – скучно и не хочется. Я сейчас не испытываю ни малейшего трепета и вдохновения, когда мне предстоит писать о музыке – за очень редкими исключениями. С другой стороны, мне очень нравится писать и разговаривать о политике, о проблемах морали и нравственности, этики и религии и прочее, и прочее. На сегодняшний день эти темы являются значительно менее скучными и более такими „секси-фанки", чем быстро угасающая музыкальная индустрия и чуть медленнее, но все равно угасающая мировая музыка.

- То есть журнал должен ориентироваться не на меломанов, а на людей более широких интересов?
- Журнал, ориентированный на меломанов, обречен на сектантское существование и тиражи от пяти до десяти тысяч экземпляров в лучшем случае. Хотя бы потому, что все меломаны раздроблены на свои трайбы: „металлисты", панки, любители нью-эйджа, кельты, клубные рейверы, причем друг друга все ненавидят. Делать журнал, который будет охватывать все эти трайбы, – просто глупо. Пытаться попасть в самый большой из мелких трайбов – неинтересная и заведомо мелкотравчатая задача. А если абстрагироваться от глобальных претензий, то даже в своих узкомузыкальных публикациях журнал PLAY должен быть гораздо более критичным, скандальным и во всех случаях переходить на личности самым нелицеприятным образом. Лейблы не являются вашими рекламодателями, а сейчас в связи с переходом на МРЗ у вас с ними и вовсе испортились отношения – это на самом деле для журнала огромный плюс. Я, например, давно перестал на регулярной основе читать английские журналы, считающиеся для всех библиями и авторитетами, тот же „Q". Потому что прекрасно знаю, как эти журналы делаются и насколько они зависят от своих рекламодателей. Естественно, это все идет не на уровне банальных взяток и „черного нала". Но если на задней обложке журнала „Q" имеется реклама стоимостью десятки тысяч фунтов нового альбома группы Coldplay, никакой издатель никогда в жизни не потерпит, чтобы в том же номере журнала на странице рецензий была опубликована честная рецензия на чудовищно занудную, посредственную группу Coldplay, где бы ей вкатили одну звездочку – максимум того, чего этот коллектив заслуживает.

- Вот и пришла пора о политике поговорить. В чем причина краха в России либеральных идей?
- Я хочу сказать, что я человек левых взглядов. Если я либерал, то не в либерально-буржуазном, а скорее в либертарианском смысле этого слова. Я никогда в жизни не был сторонников всяких у...бков типа Гайдара и каких-то там еще этих наших так называемых русских демократов. Че Гевара был моим героем задолго до того, как было впервые произнесено слово „антиглобализм" и его портреты размножили на миллиарде маек. Ну а если говорить о том, почему в России так и не случилось буржуазно-демократической революции... Россия так и осталась феодальной страной хотя бы потому, что во всей этой либеральной демократической тусовке, за исключением пахана Ельцина, не было ни одной харизматической личности. Куда ни посмотри, все какие-то мелкие, вызывающие тоску типы. Второе: они всегда больше интересовались Америкой и Западной Европой, чем собственно Россией. До русского народа им особого дела не было, и все свои реформы и преобразования они планировали, не отрывая носа от книг Милтона Фридмана и мало вникая в суть того, чем является их собственная страна. А третья и самая главная причина заключается в том, что человек, добирающийся у нас до власти, хоть до малейшего ее рычажка, тут же начинает с максимальным воодушевлением грести под себя. Красть, красть и красть – так можно сказать, перефразируя великого Ленина. Демократы в этом смысле, может быть, не настолько алчны и беспредельны, как нынешние силовики... Количественно они от них, возможно, и отличались в лучшую сторону, но качественно – никак.

- А что же наши рокеры, в прошлом исполнявшие песни протеста, не проявляют какого-то неудовольствия нынешним режимом?
- Если этим людям влом протестовать и петь о чем-то таком, за что их по головке в Администрации не погладят, значит, так у них складываются мозги. Тут, кстати, имеются исключения – впрочем, неоднозначные и противоречивые. Вот Костя Кинчев. Я уважаю Кинчева за то, что он, едва ли не единственный из наших статусных рокеров, на самом деле сильно озабочен социальными, политическими и нравственными проблемами. Это само по себе очень хорошо, я рад, что он не порос салом и не ушел в такое тотальное лукавство, как все остальные. Сердце у Кинчева точно в правильном месте, но с мозгами явная проблема. Он просто дурак. Только что прочел в одном из последних PLAY с ним интервью, где он славословит Путина и говорит о том, какой это хороший парень. Твое интервью, да?

- Да.
- Ты его спрашиваешь, что ему все-таки не нравится, а он начинает говорить о коррупции, засилье чиновников-бюрократов...

- Царь хороший, бояре плохие.
- Будто бы не понимает, что Путин – это коррупционер №1. Созданная им и под него вертикаль власти, которой Кинчев поет осанну, – это и есть тот шампур, на который нанизываются все эти взятки, беззаконие, хамство чиновников и оплеухи народу. Учитывая возраст Кости Кинчева, а также его жизненный опыт, считать его человеком наивным не получается. Остается прийти к прискорбному выводу о том, что он просто глуп. Что касается всех прочих, они, может быть, менее глупы, чем Кинчев, и от этой своей лукавой хитрожопости занимают позицию, которая у меня вызывает тоску и легкое недоумение. Я имею в виду всех этих парт-рокеров во главе с Гребенщиковым.

- У вас есть прогноз, когда эта вертикаль власти треснет и упадет?
- Эта вертикаль власти треснет и упадет только под воздействием внешних обстоятельств, к сожалению. В какие-то бунтарские способности нашего народа я не верю. Сейчас у нас вся жизнь сама по себе бессмысленна и беспощадна, а бунтом и не пахнет. Так что вертикаль власти треснет тогда, когда в Америке изберут другого президента, вместо Буша придет вменяемый человек, прекратит войну в Ираке, упадут цены на нефть – примерно разика в три. Тогда у нас треснет вообще все, и будет очень хорошо, я считаю. Хотя не исключаю, что паду одной из первых жертв этой „трескотни". Зато народу станет жить лучше.

(«Play» № 81 в сокращении)