Интервью:

Вчера
Первая жена Джона Леннона повествует об истории их любви и разлуки

Что может навспоминать оставленная звездным супругом женщина, кроме горечи и обиды? Синтия Леннон после восшествия на супружеский престол Йоко Оно, казалось, навеки канула в никуда, так что в жизнеописании великого «битла» ей оставили скудную эпизодическую роль выцветшего со временем юношеского увлечения Джона, и только. Большая часть биографов Леннона дисциплинированно придерживается расхожей версии о том, что Джон никогда не женился бы на Синтии, не будь она от него беременна...

Она прожила с ним рядом десять лет. Невысокая, светловолосая, изящная, с загадочными, дивного разреза глазами, с исполненными достоинства манерами врожденной интеллигентности. Чем-то неуловимым похожая на Джона... И я мысленно поздравила его: «Хей, Джон! Ты сделал неплохой выбор».

- Синтия, почему почти полвека спустя после вашего знакомства и по прошествии без малого четверти века с момента гибели Леннона вы решили – таки написать о Джоне?

- Первое время после развода я пыталась уйти в полное молчание, отказываясь встречаться с журналистами и говорить о Джоне. Рана была слишком свежа. Потом постепенно позволила себе немного разговориться – рассказать о нем в ряде интервью в вышедшей в 70-х книжке. Но я никогда и никому не открывала ВСЕЙ нашей с ним истории. Не рассказывала о том Джоне, каким его знала я. И еще я хотела, чтобы наш сын больше узнал о своем отце.

- Что именно вы называете неправдой и в чем состоит ваша правда?

- Неправда то, что Джон и я поженились случайно, потому что должен был родиться Джулиан. Когда я узнала, что беременна (а это было еще на самой заре успеха «Битлз», еще в пору, когда никто толком не знал, что грянет потом), я сказала Джону: «Ты вовсе не должен на мне жениться». Но он ответил: «Нет, Син, мы поженимся. Никто из нас не планировал появление ребенка. Но я люблю тебя и не хочу оставаться без тебя». Мы любили друг друга. И наши прожитые вместе десять лет не были случайностью.

Неправда и то, что Джулиан ПОЯВИЛСЯ на свет «в субботнюю ночь после ВЫПИТОЙ бутылки виски». Я рожала его в госпитале в Ливерпуле, куда меня доставила моя подруга, потому что Джон был в очередном турне. Рожала долго и мучительно в битком набитой роженицами палате, оставленная акушерками без присмотра. И когда Джон наконец вырвался навестить меня через три дня после появления Джулиана на свет, это было такое счастье! И он перевел меня тогда в отдельную палату...

- Но ведь вас долгое время держали «в подполье», не раскрывая, что у Леннона есть жена и ребенок? Вас это ранило?

- В 50 – 60-е годы звездам рока «не полагалось» иметь жен, детей и подружек. Считалось, что это отпугивает поклонников. Так что и мне пришлось «подписаться» под контрактом, обязавшим меня довольно продолжительное время не признаваться в том, что я – жена Джона Леннона. Конечно, это было досадно... Но позже, когда меня вывели из «подполья», выяснилось, что фанатов «Битлз» это вовсе не смущает. Они с восторгом при знали Джулиана и всячески старались подобраться к его коляске, чтобы хотя бы потрогать «ребенка «Битлз».

- Вы, два наивных неискушенных провинциала (Ливерпуль!), оказались в одночасье десантированы в бурлящий котел Лондона, в жернова большого света, в самое пекло успеха. Как вы с Джоном «въехали» во все это?

- С большим трудом! Перепад и в самом деле был стремительным. Когда Джулиан родился, мы с моей мамой сняли более чем скромную комнатушку в одном пансионе в Ливерпуле и там нянчили ребенка. Джулиан все еще был в коляске, когда Джон перевез нас в Лондон и когда в нашей жизни оказалось сразу так много всего – и толпы поклонников, и большие деньги, и знаменитости, к которым мы отныне стали ходить в гости.

- После стольких лет вместе в любви и согласии что все-таки развело вас?

- Это серьезный, большой вопрос. И я дам на него такой же большой ответ. Я думаю, это сама жизнь нас развела. Успех «Битлз», который стал уводить Джона из дома, – у него, по сути, не было времени быть мужем и отцом, в чем он признался с горечью позднее, когда уже у них с Йоко появился Шон. Весь мир растаскивал «Битлз» на куски, желая заполучить хоть толику от них. Поэтому, когда истощенные всем этим они возвращались домой, у них просто не хватало сил на семью.
Разумеется, сделали свое дело и наркотики. Джон принимал ЛСД едва ли не ежедневно, предприняв ряд попыток вовлечь в это и меня.

- Какую долю вины за развод вы кладете на плечи Йоко?

- Я думаю, в жизни Джона наступило время, когда ему захотелось выйти на некий новый виток, оставив позади и то, что было с ним до сих пор, и тех, кто был с ним. Он искал – они все четверо искали – что–то новое, не похожее на опыт их детства, юности, на их первую любовь. Ведь все первые партнерства «Битлз» той поры в итоге распались, у всех появились другие женщины. Что же касается Джона, то он искал нечто экстраординарное. И тогда появилась Йоко. В нужном месте в нужное время.

- В вашей книге вы пишете о том, как, вернувшись после поездки в Грецию, вы обнаружили у себя дома Джона и Йоко вдвоем, сидящими на полу в банных халатах. И вы пишете, что Джон, судя по всему, специально организовал всю эту мизансцену, чтобы вы именно так, именно в таком виде обнаружили его связь с другой женщиной. Он был настолько жестоким?

- Я позвонила ему из аэропорта и сказала, что еду домой. Я была с друзьями, и мы планировали в этот день обед на четверых в ресторане. Так что он был в курсе, что я вот – вот появлюсь. Думаю, он хотел, чтобы я застала их вдвоем. Я все последующие годы не могла забыть этого ужаса: их молчания, той непроницаемой стены вокруг этих двоих, которая вмиг отделила меня от Джона. И, растерянная, потрясенная, я сказала тогда самое глупое, что только можно сказать, когда с твоим мужем на полу сидит женщина в твоем халате: «Хай, Джон! Как ты насчет того, чтобы мы сегодня пообедали где-нибудь в Лондоне?» И он спокойно, невозмутимо произнес: «Спасибо, нет». И я бежала из этой комнаты в ужасе от его предательства, понимая лишь то, что вся моя жизнь рухнула...
Джон мог быть жестоким. Это было и в отношении ко мне, и к его друзьям, и к сыну.
У него случались взрывы ярости, и они были непредсказуемы. Я помню, как, вернувшись домой после оглушительного успеха в первом национальном турне и увидев, что я обрезала свои волосы до плеч, он посмотрел на меня с настоящей ненавистью и закричал: «Ты что сделала?» Это он так разъярился, что я позволила себе без согласования с ним отступить от любимого им образа Брижит Бардо... После этого он не разговаривал со мной два дня.

- Вы пишете, что «Битлз» в начале их славы были для каждого из четверки как его вторая семья. И в этой семье нашлось место и их же нам, и их подружкам. Разведясь с Джоном, вы развелись и с «Битлз»?

- На какое-то время – да. Они все оказались в сильной растерянности от того, что произошло между нами. И от того, что пришла в их студию Йоко. Уже не было прежнего мира под оливами... Единственным, кто приехал в те страшные дни ко мне в Кенвуд, был Пол Маккартни. Он был единственным из всех, кто мог открыто противостоять Джону и открыто бросить вызов его лидерству. К тому времени Джон и Пол начали расходиться в разных направлениях – и в личном, и в творческом смысле. И этот приезд ко мне был своего рода «заявлением» Джону о том, что Пол будет отныне решать сам за себя.
Пол подарил мне красную розу и сказал, что все это ужасно, но чтобы я не вешала носа. И пошутил: «Слушай, Син, а почему бы нам с тобой не пожениться? Это была бы такая классная новость!» И после этого приезда к нам с сыном он написал свою знаменитую «Hey Jude» (в первоначальной версии – «Неу Jules») – это было написано для Джулиана в так утешения... Он всегда был удивительно добрым и чутким

- А Джон? Портрет Джона Леннона – самый непрорисованный, самый загадочный из всех «Битлз». Каким вы видите его?

- Здесь нет однозначного ответа. Джон был наполовину ангелом и наполовину – дьяволом. Ни святой, ни грешник. Он мог быть на удивление жестоким, a мог страшно нежным, добрым и любящим. Он не был слабым человеком и в то же время был ранимым, им нередко можно было легко манипулировать, он не мог порой противостоять дурному влиянию. Он был великий художник, наделенный гениальностью. И потом... Это непросто – сохранять здравомыслие и четко ориентироваться в таком хаотичном, а подчас и абсурдном мире, который окружал «Битлз». Такая немыслимая слава – тяжкое бремя, и она легко пробивает брешь в человеке.

- Сколько раз вы были замужем после Джона? Трудно ли было преодолеть его «тень»?

- Четыре раза... Включая Джона. Преодолеть его было трудно. Я так и не перестала его любить. Но расплачиваться за эту любовь пришлось такой огромной ценой, что я думаю, случись мне в моей далекой юности знать, что я переживу в своей жизни, влюбившись в Джона Леннона, я убежала бы от него прочь.

- Вы простили Джона?
- Да, я простила.

...Синтия Леннон живет со своим мужем, Ноэлем Чарльзом, в Испании. Джулиан Леннон также живет в Европе, где он в настоящее время записывает новый альбом, – он ожидается к выходу в следующем году.
Джону Леннону в этом году исполнилось бы 65 лет.

Ольга ДМИТРИЕВА.