Архив

«Менестрели кривых зеркал»

(о концерте «Аукцыона» в рамках проекта «Русский Звук»)

Не берусь утверждать, что все предшествующие концерту дни наш город жил его ожиданием. Нет, вовсе нет. Смоленск как-никак несет свою метафизику. И только в день концерта воздух стал сгущаться. Танцзал «Молодость», переживший «Варшавянку», Аркадия Райкина и дуэт «Баккара», - затаился, закатив глаза и остекленев. Как это часто бывает, за его полупрозрачными стенами шла невидимая, но самая нужная накануне концерта работа. Прекраснодушная часть горожан, - те, кто еще способны ожидать чуда, - подтягивались на Дзержинку. Полная луна сжимала в кармане кулак. Охрана сжимала в кулаках билеты.
Публикой двигала надежда, что «Аукцыон» выступит не как все. Не думаю, что нашлось много зрителей, бывавших на «АЫ» прежде. Для большинства концерт был в новинку. Слушатель, знакомый с их магнитоальбомами, ожидал получить суфле из легкой петербургской мистики, мягкой африканской экзотики, фирменной джазовой фривольности и наказуемой русской безбашенности. Как мессию ожидали Гаркушу.
Любой школьник теперь знает, что рок-концерты никогда не начинаются вовремя. Глупо было бы ожидать исключения в этот вечер. Тем не менее, минуты предвкушения тянулись мучительно – как и всегда при многообещающей встрече. Для всех напрягшихся был открыт буфет, где страждущие привычно накачивались пивом. Охранники процеживали ряды бестолковых и слишком хитрых, решивших пойти на «Аукцыон» в последнюю минуту. Я смотрел в зал: дым сигарет, воспетый Борзыкиным, апломбы, бесконечные тусовочные разговоры о Ерунде, взгляды искоса, даже алчность: «Мне – пива! Мне – зрелища! Мне – музыки, кайфа, счастья!», встречи друзей, разбуженная процедурой обыска агрессивность. Не было 14-летних в кожаных куртках – видимо, они не считают «Аукцыон» своей музыкой или чересчур взыскательно считают свои деньги.
На сцену выходит Артур Савицкий, чтобы объявить долгожданное. Свершилось! Экзальтированная публика выкрикивает здравицы Гаркуше. Гаснет общий свет (о, краткий и дивный миг погружения в цветные глубокие огни настоящего искусства!..), и на сцену матёро выходят маститые. Оторопь восторга. Сейчас будет всё!
Как только «Аукцыон» вжарил первую вещь – «Птицу», - сразу стало ясно, что смоленская публика – своя в доску и уже их. Не надо никого завоевывать – мы здесь!
Первое впечатление – от звуков, от подачи, от поведения на сцене: офигительно! На благодарных слушателей обрушился долгожданный сладостно-волшебный саунд.
Я, пожалуй, согласился бы терпеть дольше и совсем без пива, лишь бы повторить этот счастливый восхитительный момент! Kind of Magic. Давно я такого не видел: музыканты и публика напрочь захватили друг друга с первой же песни. Самое черствое журналистское сердце должно дрогнуть от этой картины.
Вывелось 8 (!) музыкантов: перкуссия, клавиши, барабаны, Гаркуша (встречен рёвом), бас, Федоров, саксофон, туба. С любопытством я смотрел на Гаркушу. Первый раз я его увидел в Ленинграде в концерте «Популярной механики» двенадцать с половиной лет назад. Рок-акции собирали тогда стадионы. На том концерте в ССК было тысяч семь зрителей, не меньше, а среди приглашенных Курехиным музыкантов простым аккомпаниатором выступил, между прочим, Виктор Цой. Так вот, на Гаркуше тогда держалась львиная часть перфоманса. И Олег не подкачал! Было так весело, здорово и улётно, что чуть не болел от смеха живот! Я с восхищением открыл для себя артиста, придумавшего такой оригинальный и выразительный образ.
И вот теперь – гастроль в Смоленске. Гаркуша почти не изменился за эти 12 лет. Тот же пиджачок, прическа «ёршиком», брюки дудочкой, погремушка. Те же ужимки и прыжки. Раньше, правда, целый борт пиджачка был усеян значками. Сейчас Гаркуша во мне вызвал смешанные чувства. С одной стороны, радость встречи с прежним полюбившемся персонажем, с другой… Когда человеку на четвертом десятке приходится петушиться и кричать дурным голосом… Бывает что-то трагичное в немолодых клоунах. Хотя, возможно, у меня глаза велики.
Но что бесспорно, так это та отчаянная самоотдача, с которой всегда предавался пению Леонид Федоров. Мне приходилось часто слышать, что наибольшее впечатление в «Аукцыоне» производит именно он. Ни минуты не сомневаюсь, что Федоров и есть подлинная душа коллектива. А еще я читал как-то в «Фузе», что случаются и у него сдержанные концерты… Верилось, опять же, с огромным трудом. Практически не верилось.
Во всем багаже «Аукцыона» можно четко проследить два вида писания песен – из головы и от сердца. Из головы написан «Самолет». Берется одна речевая фраза – можно что-нибудь этакое, а можно трюизм вроде «слезть с самолета» – и превращается в проект, раздувается в симфонию. Нужно кричать эту фразу с возможно большим надрывом – так, словно вы ее приватизировали. Для пущей убедительности подключается Гаркуша.
От сердца написаны «Мертвый», «Дорога», «Птица» и многие другие хорошие песни. Здесь ситуация обратная. «Аукцыон» слышит музыкальное откровение, часто краткое, и пытается подобрать к нему речевой аккомпанемент, иногда неудачно. («Мертвый» – самая солнечная и волшебная музыка: у «Аукцыона» там джунгли и Амазонка, но не кладбище. В «Птице» музыка умнее и добрее слов. И так далее.)
Звук не слишком-то прозрачный, музыкальные нюансы практически неразличимы, но публика так остро реагирует на кульминации, будто ее дергают за веревку. Я поначалу все не мог поверить своим глазам – в чем же секрет столь горячего приема?!
Самым же главным и ошеломляющим открытием этого концерта стала позитивная, светлая энергетика «Аукцыона» - живого, энергичного, собранного, боевого. Вот это да! Никакой гнили!.. Ни отчаяния, ни безнадеги. Позитив присутствовал во всем – от богатырского ора Гаркуши до молока, которое прихлёбывал культовый клавишник. «Самолет» исполнялся как угроза, а не как крик о помощи. Зал подпевал, точно на концерте «Rolling Stones». В музыкальном материале с трудом угадывалась родоначальная петербургская хмарь. Народ плясал подо все без исключения песни.
То, что мы увидели в воскресенье, декадансом назвать никак нельзя!.. Скорее – музыкальная ярмарка, фейерверк, фестиваль, то самое беззаботное Сорренто, куда нам всем надлежит вернуться.
Нам всем преподан пример некой высшей и текучей энергии, золотой лавы, причем само действие, скорее всего, стало удивительной неожиданностью и для самих музыкантов. Но вот они уехали, дивясь собственному могуществу, а мы остались с опустевшей «Молодостью». Ничего в нашей жизни от этого прекрасного урока не изменилось, мы по-прежнему злы и беспомощны. Единственное, что остается – это некая память, но и она будет неумолимо стираться, выветриваться с каждым днем. Боюсь, все свидетели в дальнейшем будут все меньше доверять той дверце, которая перед ними на время приоткрылась.

В жилищах наших
Мы тут живем умно и некрасиво.
Справляя жизнь, рождаясь от людей,
Мы забываем о деревьях.

(стихи Н. Заболоцкого)

С. Муханов, 27.10.2000