Архив

Я живу на грани…

(пресс-конференция Егора Летова)

- Егор, в одной из своих песен Вы спели: «Все совсем не то». Это было примерно лет десять назад ?
-
Да, 85-й год.

- Считаете ли Вы, что сейчас наступило ВСЕ ТО?
- Нет. Но лучше, чем было до этого.

- А в чем лучше?
- Ну, по-моему, это очевидно. Не Ельцин же сейчас. Развал кончился, началось какое-то подобие созидания, так скажем. Я не могу сказать ничего конкретного… Вообще вы вопросы о политике лучше не задавайте, потому что ничего конкретного ответить не могу. Все что сейчас происходит от власти, или от имени власти исходящее, идентифицировать конкретно правильно и ясно невозможно.

- Тогда вопрос, имеющий отношение уже не к политике, а к вашему творчеству. Изначально ваше творчество, и вообще сама ваша культовая фигура, если можно так сказать…
- Ну, давайте вот без этого… (делает жест рукой).

- Это не комплимент, это констатация факта. Так вот, все это изначально предполагало отсутствие популярности, но тем не менее популярность есть.
- Почему же оно предполагало отсутствие популярности? Нет.

- Во всяком случае, отсутствие некоего попса?
- Почему же? В принципе, я об этом уже неоднократно говорил (вздыхает). Группу я создал по причине того, что многое, что происходило вокруг меня в нашем роке, ну и даже в мировом, меня не устраивало. А я человек очень наслушанный и начитанный. Вся моя квартира представляет собой огромный музей книг, видеокассет, ну и так далее… У меня одного винила несколько тысяч, а кадэшек еще раза в три больше. Понимаете, да? Мне есть от чего отталкиваться. И я создал команду для внутреннего использования. Для себя. И второй постулат. Я считаю, что команда, которая чего-то стоит, которая ни на кого не похожа, не оттого, что она это специально делает, а оттого, что ей есть, что сказать. Которая представляет собой такой самозначный коллектив как «The WHO» по моим понятиям. Он не может не быть популярным, как любая значимая команда. «Beatles», «Ramones», «ДК» – я очень много могу назвать.

- Какую советскую музыку Вы слушаете?
- Примерно с конца 50-х… Хотя, наверное, разную… В основном, конца 60-х годов и примерно до середины семидесятых. То, что мы сейчас делаем – это занимаемся окончанием записи и сведением альбома «Звездопад» – это советские песни 60-х, 70-х годов.

- А откуда такая любовь к ним?
- Ну, как… я оттуда родом. Я же здесь живу, собственно говоря.

- А вот такой концерт в одиночку, как сегодня, это для Вас нормально или нет?
- Не очень нормально и не очень приятно, честно говоря. Потому что очень тяжело. Дело в том, что то, что мы сейчас делаем, это совсем не похоже на то, что было раньше. Поэтому в основном приходится петь старые песни, потому что то, что мы сейчас делаем, не укладывается в формат того, что называется пением под гитару. Слово это мне не нравится – формат. Это смесь фри-джаза, авангарда, шумовой музыки, панка, примитивной музыки и того, что я делаю с текстами. Из области футуризма.

- А какой сейчас состав у «Гражданской обороны»?
- Это я, Сергей Летов, мой брат, который играет на саксофонах, флейте, кларнете и других духовых – фри-экшн. Александр Чесноков – гитарист, такой, очень профессиональный. Моя жена – Наталья Чумакова – бас-гитаристка. Барабанщик под вопросом, у нас есть несколько кандидатур. Тот барабанщик, Александр Андрюшкин, который у нас был до этого, нас не устраивает. Скорее всего, будет Михаил Жуков – авангардный барабанщик, московский. Если он согласится.

- Наличие в ваших песнях ненормативной лексики - насколько оно для вас важно?
- Вы немного неправильно задаете вопрос. Либо – откуда это пошло и для чего это было сделано. Либо – почему мы это делаем сейчас.

- Для чего это делается?
- Во-первых, я так разговариваю и в жизни. Это я сейчас для интервью просто говорю, а иначе выражался бы именно так. Это, собственно говоря, нормальная речь русского человека, доведенного до определенной степени каления, отчаяния и т.д. Потому что я живу на определенной такой грани, постоянно. Иначе я был бы либо сытый, либо сумасшедший. А почему это было изначально? Потому что был определенный перекос и перебор. Это был 86-87-й, и нужно было, по моим понятиям, сломать ту существующую систему эстетических ценностей. Любым, в принципе, методом. Три метода было, ну самых, я думаю, первостатейных. Это галимая антисоветчина. Сделать такое, что никто не может себе позволить. Это чудовищное нарушение всех законов и жанров матерщиной. И максимальное нарушение канонов записи звука. То есть, грязь с перегрузом. Ну вот мы, собственно говоря, это и сделали, получилась революция. В результате революция получилась и для нас самих.

- Как концерт в Смоленске?
- Очень хорошо. Вы поймите только правильно, я не специально дифирамбы этому городу пою. Но это был лучший мой акустический концерт за последние года три. Потому что я хотел, в принципе, с ними завязывать, и думал, что этот может быть последним, хотя все равно мне придется 4 ноября играть в акустике в Германии. Но я впервые со времен Иркутска получил полное удовольствие.

- И в заключении хочется спросить, все ли сейчас идет по плану? Вообще?
- Да, оно все и всегда идет по плану, разумеется. По какому только. Другое дело, как мы это понимаем, и как мы к этому относимся. Разумеется, все идет по какому-то плану.

Подготовил А. Савицкий, 27.10.2000