Архив

Мы вернулись домой

Когда я впервые услышал про "Аквариум"? В те далекие от нас времена по земле еще ползали птеродактили и существовал комсомол. А в транзисторах звучали песни Элвиса Костелло и "Бумтаунских крыс". Давно это было, всего и не упомнишь. Да только кроме мелькания "Аквариума" на экране телевизора в какой-то молодежной программе да скандала на Тбилисском фестивале ничегошеньки в проеденной до дыр мышами памяти и не осталось. Ну а потом за большие успехи в деле изучения иностранных языков я попал в нашу славную Красную Армию. Там было так потрясающе интересно, а главное очень весело. Так вот, бывало засядешь после зимней тактической подготовки в Ленинской комнате, возьмешь свежий номер "Комсомолки" и читаешь про то, какие они там все гады: и "Аквариум", и "Кино", и "Пинк Флойд", и иже с ними. Как они лихо отплясывают под дудку мировой буржуазии, льют воду на мельницу вражеских голосов, продают Родину и попирают все самое святое. И так мне занятно становится. Может и впрямь какая-никакая отечественная рок-музыка становляется. Ведь были же у нас до этого и "Оловянные Солдатики", и тогда еще не совсем кабацкая "Машина Времени", и Никольский и т.д. и т.п. Когда в 1985 году я вернулся на волю, наша Родина белым огнем догорала в пламени магнитоальбомного бума. Все заслушались русским роком. Мне, волею судьбы прежде знакомым исключительно с роком западным, тоже захотелось окунуться в творчество отечественных рокеров. Я прослушал не меньше сотни катушек и остановился на "Дне Серебра" "Аквариума". Именно эта пластинка отчетливо заиграла у меня в голове наряду со всем прочим. Захотелось жить. Захотелось творчества...??.
Чудеса в нашей жизни происходят всегда неожиданно. Таким чудом 2000 года стал "Русский Проект" в Смоленске. Я, конечно, всякое видал, но чтобы в течение зимы - весны в Смоленске побывали Инна Желанная, "Пикник", "Калинов Мост" и вот теперь, в июне, "Аквариум" - это просто полный перебор! Больно уж рафинированная подборка... Неужели наш город и впрямь становится культурным центром? Впрочем, с культурой на Смоленщине всегда было хорошо, вот без культуры плохо. Большое спасибо всем тем, кто стоял у истоков этого проекта! Вы сделали невероятное. Местные аборигены вряд ли смогут оценить это по достоинству. Впрочем, семена всходят и в каменистой почве.
Итак, финал... Точнее кульминация... Венец превыше всех похвал... Непосредственно личные впечатления от общения с группой. Свидетельства Очевидца. Вхождение в Историю. И какого черта их понесет во Фленово? - думал я, поправляя окончательно и бесповоротно подорванное здоровье, - что там смотреть? От того Теремка, что был при Тенишевой, и следа не осталось. Сложили из бревен убогую копию, выкрасив ее той краской, что используется при ремонте казенных школ. А ведь еще в 60-х годах Теремок сверкал ярью красок как лаковая хохлома. Увы. Хорошо, что хоть Рериховскую мозаику на церкви Святого Духа не уничтожили... Ну, да не мое дело. Мое дело рассказывать про Бакста, Бенуа, Малютина, Коровина, Репина, Стравинского, Врубеля, Рериха и их бессменную меценатку княгиню Марию Клавдиевну. Если "Аквариуму" угодно посетить Фленово в первый день приезда, значит так надо. 8 июня в 17.25 ко мне на работу заехал Андрей из "Архитектуры" и сказал:"Так-так, быстрее, все уже ждут". Я так торопился, что даже забыл сигареты. Возле "Гамаюна" стоял микроавтобус и "Форд" Андрея. В микроавтобусе, как я понял, находился "Аквариум", кто же скрывался в машине для меня было тайной. Как только дверца приоткрылась, я увидел флейтиста нынешнего состава группы Олега Сакмарова, и все сразу стало на свои места. Его лицо довольно часто мелькало на страницах музыкальной прессы и на вставках кассет, даже, кажется, на вставке музыкального проекта "Выход". Вид у него был вальяжно-стильный. Мы поздоровались. Я сел в машину и захлопнул дверцу. Рядом с Олегом восседала известная в Смоленске famous groupie... Мы пожали друг другу руки. Андрей был с женой. В автомагнитоле играл "Калинов Мост". Машины тронулись в сторону Талашкино. Погода стояла довольно прохладная. В то утро все телестанции мира передали, что на солнце произошла серия сильнейших взрывов... Магнитная буря должна была достигнуть Земли к 7.00 вечера. Это и составило предмет разговора, правда, говорили еще о Силе (Сергее Селютине), «Выходе», Нейл Янге, Лу Риде и о том, что мелькало за окном.
До подъезда к Фленову мы обменивались впечатлениями о пребывании в Смоленске "Калинова Моста". Олег замечает, что сейчас в составе "Аквариума" играет, пожалуй, самый лучший за всю историю группы ударник - ранее выступавший в составе "Наутилуса" Алик Потапкин. Наконец наш кортеж останавливается на въезде в историко-архитектурный комплекс "Теремок". Выгружаемся. Впервые вижу весь состав "Аквариума". Народ достаточно живописный и достойный. Особенно привлекает длинноволосый старичок с потрясающей бородой сказочного гнома. Он полон сил и энергии на все 16... Ни дать ни взять - добрый Дух Леса. Какие-то стройные девушки в пестрых вязаных шапочках и собственно Борис в вязаном берете спектрального окраса. Он коренаст, не очень высок, в кожаном пиджаке и серых шелковых штанах с иероглифом на колене. Длинные рыжевато-красно-коричневые волосы, темные очки, точь-в-точь такие, как у Робина Хичкока на обложке "Moss Elixir", вероятно с розоватыми стеклами. Довольно ироничная мефистофельская бородка... Добрая улыбка на лице... Жмем руки. Выдвигаемся к Теремку. "Что это такое?" - с любопытством спрашивает Борис. И я повествую про Малютина, балясину, на которой Стравинский изобразил свой лад, сочиняя здесь "Весну Священную", о долгом пребывании здесь Рериха, Тенишевской утопии и обреченности Русского Модерна. В разговор вступают директор группы Максим и уже упомянутый юный старик. Включается Олег и остальные музыканты.
Оказывается, приезд "Аквариума" во Фленово не случаен. Всем участникам группы прекрасно знакома "Тенишевка", рисовальная школа, открытая княгиней в Питере. Звучат фразы, типа "Все мы вышли из мира Искусства". Замечаю, что если на рубеже столетий это интересовало немногих, сейчас, через 100 лет положение не лучше. Со мною бурно не соглашаются. Хотя, конечно, если при жизни Гумилева его стихи выходили тиражом 250 экземпляров, а в конце 80-х сотнями тысяч - несомненный прогресс есть. Борис фотографируется на фоне усыпальницы Святого Духа... под знаменитой мозаикой Рериха. После официальной части визита переходим к неофициальной. Переправляемся по дамбе на другой берег Фленовского озера. Акварельное солнце дробится в ряби волн под порывом холодного ветра. Сыро. Где-то через час нас настигнет магнитный шквал от вскипевшей за две планеты отсюда плазмы. К тому удару необходимо подготовится. Хвойный лес на другом берегу достаточно ухожен. Наверняка здесь может появиться лесник, воспрепятствующий разожжению костра. Но не появляется. И с помощью многочисленных добрых духов леса промокшие на дневном дожде еловые сучья вскоре уже потрескивают в живом пламени. Хорошо, что мы приехали во Фленово. По пути следования до леса нас не преследовали ни местные жители, ни папарацци, ни groupies, ни аквариумисты. А им было бы на что посмотреть. Но все это оставим для будущего. Всякий мещанин спросит, что же ест и пьет "Аквариум". Абсолютно здоровую пищу, смею заверить вас: прокопченные на костре польские колбаски, салаты, огурцы, настоящие французские и грузинские вина и даже водку "Смоленская крепость", ту, что в квадратной бутылке и завинчивается стаканом, ну, минимум двойной, если не тройной очистки. По дороге к лесу я попытался дать Борису краткий экскурс истории Смоленщины со времен балтов и конунга Атиллы и вплоть до дней сегодняшних, но особенно навязчив не был, и тем не менее Борис слушал не вполуха и многое в его памяти отложилось. Борис вообще настоящий человек искусства, весь в работе, в движении. Он полон планов и проектов, он не стоит на месте. О чем он только не говорил у костра. О Курехине, о таланте близкого ему актера Олега Меньшикова, о мировом кино, о "Танцующей в темноте" Ларса фон Триера и цифровой камере, о том, что надо писать на заказ какую-то совершенно необычную музыку для спектакля. Советуется с музыкантами. Вспоминает видео Джими Хендрикса и никак не может понять, как последнему удавалось извлекать из гитары звуки зубами. "А может, он делал это губами",- предполагает кто-то из группы. "Невозможно, - подытоживает Борис, - я пробовал". Все это напоминает какое-то кино. Обидно, что столько людей умерло так и не увидев того, как в Смоленск совершенно запросто будет приезжать Борис Гребенщиков. Многие говорят о его буддизме или православии. Связь с той или иной религией для него, скорее всего, способ физической защиты. Движения плавные: похоже, он занимался китайской гимнастикой и дыхательными упражнениями. Он скорее всего человек мира, космополит в лучшем смысле этого слова. Он с равным успехом мог жить и на Тибете, и в славном Лотиане, но он вернулся домой. Порой он бывает импульсивен. Вскакивает и восклицает: "Yes sir, Fuсk me thrice!" или, обнимая кого-нибудь из музыкантов: "Rastaman Jah I love you".
Он все-таки многоязычен. Он обычный человек, человек со всеми грехами и недостатками, но он интеллигентен, и он работает. Он занимается искусством. Чувствуется, что в Смоленске ему нравится. Здесь он написал "Дубровского" и "Если бы не ты". Напишет еще что-нибудь. Разговор заходит о западной музыке, и вот тут-то мне приходится побеседовать с ним основательно. Узнав, что мне прекрасно знакомо творчество Робина Хичкока, он обращается к группе: "А вы говорили, что в России никто не знает Робина Хичкока. В России знают всё". Спрашиваю Бориса о его любимых пластинках. Парадокс... Но ему нравится почти тоже, что и мне. Только у меня любимый диск Хичкока "Eye", а у него "Iofteu dream of trains" и "Black snake diamond role". У Хичкока выходит новый альбом. Борис мечтает записать диск вместе с Робином Хичкоком. Но вот только неизвестно, согласится ли психоделический отшельник острова Уайт на такое предложение. Борис недавно принимал участие в записи трибьюта Нику Дрейку (там отметились Батлер, "Суэйд", Кейт Сент Джонс, "Дрим Сиэта"). Ну, а там где Дрейк, там соответственно и "Пинк Мун", Башлачев, Моррисон, Джексон Браун. Поговорили о хороших новых пластинках, опять о Лу Риде, Нейле Янге, Эшкрофте, Денезе Приже, "Папас Фритас". Вспомнили о пребывании в Смоленске Арта Гарфанкела. Решили, что теперь здесь необходимо выступить Полу Саймону. Вспомнили его последний мюзикл "Story of a Cape Man". Борис очень любит Саймона. Спели "We stand for the neighbourhood" и крылатый куплет "Fucking Puerto-Rican drug dealing punks get your shit ass right out of here". Ну, и само собой "I was born in Puerto Rico".
Обстановка стала совсем непринужденной, ну, прямо как на пикнике с какой-нибудь местной рок-группой. Борис поинтересовался, какие пластинки "Аквариума" мне больше всего нравятся. Я назвал "День Серебра" и "Лилит". Борису, как и всем членам его команды, свойственна глубокая ирония. К жизни надо относиться с определенной долей юмора, а уж тем более к искусству рок-музыки, которое в определенном смысле является великим надувательством, впрочем, некоторые делают его профессионально, а некоторые халтурят откровенно. Разговор зашел о творчестве Муркока. Поскольку до этого говорили только о музыке, я по идее должен был заговорить о Муркоке - музыканте, но, слава богу, вспомнил, что речь идет о сочинителе в жанре фэнтэзи. Заговорили о литературе: Джойсе, Хаксли, Джетере, Мориссоне, и собственно Муркоке. Борис обещал мне выслать по Е-mail его последний роман. В общем, расстались друзьями и напоследок чокнулись по-шотландски "сланж а ва" (slainte mhath).
Оставалось ждать завтрашнего концерта. Меня спросят, пьет ли Борис? В меру и эстетично... Про церемонию-цок, пение мантр и то, как он кропит водкой землю и огонь, отгоняя злых духов, замечу, что здесь присутствует момент и чистой искренности, и какой-то чисто мальчишеской игры. По дороге к машине со мной разговорился скрипач группы Андрей. Мы говорили о Питере, Шлиссельбурге, Смоленске. Он спросил: «Вероятно, хорошо жить в таком древнем городе", как наш, потому что сам он родом из Семипалатинска, а потом какое-то время жил в Канаде. Жить-то в Смоленске, может, и хорошо. Работать плохо. Я поинтересовался в свою очередь, почему он вернулся из Канады в Россию. Там очень мало талантливых людей. Верно, согласился я, в России талантов много, да только они мрут как мухи.
Первый концерт "Аквариума" состоялся 9 июня в 20.00 в ДК Профсоюзов. Перед началом играла релаксационная индийская музыка и курились благовония. В этом сезоне в Европе моден стиль "глэм". И поэтому появление Бориса на сцене в штанах под змеиную кожу, в обтяжку с блестками, черной майке с красными наплечниками и девятью алыми кнопками на груди было неудивительно. Прямо как Лу Рид или Дэвид Боуи году этак в 1972-м.
Концерт мне понравился. Звук был прекрасный, свет еще лучше. Песни как бы делились на три блока: с последних альбомов, совсем старые и совершенно новые. Были и песни "на бис". Музыки было с избытком. Тут и регги, и прифанкованный латино-поп, и ирландские баллады, и вещи с ярко выраженной флейтой, напоминающие последние сольные работы Иана Андерсона. Там, где не хватало гитары, помогали навороченные клавишные. Ну, и конечно вокал и тексты. Больше всего цепанули "Рок-н-ролл мертв" в версии 2000 года и новая песня "Девушки танцуют одни". Но ничуть не хуже прозвучали "Таможенный блюз", "Я змея", "С утра шел снег". На "бис" был "Дубровский", за которого из зала прокричали "спасибо". "Спасибо Вам, - ответил Борис, - чтобы мы без вас делали". На регги-номерах Сакмаров поворачивался спиной: на майке красовался Боб Марли. Больше всего, конечно, удивил перкуссионист-маримбист. В жизни он совершенно не такой. На сцене, в алом хитоне и с набеленным лицом, он больше всего напоминал выпускника циркового училища. Шоу было отыграно без перерыва два часа плюс песни "на бис". Я заметил, что пару раз Борису не хватало воздуха. В зале было довольно душно, сказывалась нагрузка. В некоторых номерах ощущалась некоторая нервозность и волнение. Но так оно даже лучше.
Кстати, Борис очень чуткий человек. Когда во Фленово он узнал, что в Смоленск совсем недавно приезжал Дима Ревякин, он совершенно искренне, с подлинной взволнованностью в голосе спросил: "Ну и как он? С ним все в порядке?" "Лучше некуда, - ответил я, - приехал с женой, не пил, не курил, испытал благость и просветление." "Ну, и слава богу", - с облегчением заметил Борис. И я понял, что он совершенно искренне переживает за Ревякина. Вот, вероятно, почему Бориса так любят не только его фанаты, но и большинство наших рок-музыкантов. Он очень открытый, аутентичный человек. После концерта была пресс-конференция. Но ничего достойного на ней, судя по всему, произойти не могло, и поскольку, говорят, там присутствовали сугубо клинические персонажи, вроде Сан-боя, я правильно сделал, что на нее не пошел.
На второй день пребывания группы в Смоленске мы гуляли по городу. "Аквариум" прошелся по улице Ленина до Аврамиевского монастыря. И затем к крепостной стене. Полазили по башням крепости. Много фотографировались. Затем все залегли на зеленом пригорке недалеко от Веселухи отдохнуть на жарком солнышке. Обойдя Веселуху, вышли на стык Зеленого и Красного ручья. И тут Борис заметил железный ларек "Смолпиво". "Давненько не пил я разливного пива из ларьков", - решил он вслух. И не смотря на то, что мы с Артуром уговаривали его не делать этого: то, что варит Смоленский пивзавод, трудно назвать пивом. Это точно не квас, но и не пиво. Но все же Борису понравилось: "Сладкое", - сказал он. И многие члены группы решили последовать его примеру. Прекрасно, что женщина, разливавшая пиво, не признала Гребенщикова и даже требовала вовремя вернуть бокалы. Прекрасно будет установить на этом ларьке мраморную мемориальную доску с высеченной на ней надписью: "Здесь во второй половине дня 10 июня 2000 года пила пиво группа "Аквариум". После пива, естественно, в собор не пошли, да и на обед опаздывали. Второй концерт прошел почти по-домашнему. "Дубровского" уже не играли, но хватало и других песен.
11 мая после обеда решили ехать к Свирской церкви и на Смядынь, на место убиения Святого Глеба. Я сказал Борису, что в Свирской есть ритм и заряд, и он обязательно это почувствует. Когда было уже собрались в путь, прибыла делегация от Духовного училища. Семинаристы признавались в искренней любви к творчеству "Аквариума", звали в гости хотя бы на 10 минут. Борис человек интеллигентный и отказать, конечно, не мог. Мы решили, что подождем его приезда, а с ним отправился директор группы. Со стороны смотрелось все довольно комично, в духе старых перестроечных фильмов Соловьева. Борис со стаканом пива и сигаретой в руках рядом с семинаристами в рясах. Пока ждали его возвращения, посидели у одной девушки, что прибыла вместе с группой из Минска, в номере, на экране телевизора "Александр Невский". Она рассказывает про какие-то ужасы режима Лукашенко. Если это и впрямь правда, то тогда мы живем в Америке, тупого политического сыска у нас уж лет 15 как нет. Так и не дождавшись Бориса, решаем всей командой ехать в семинарию. Неужели ксендзы и впрямь охмурили Козлевича? Спешим на помощь. Приезжаем как раз вовремя. Прощальное фото на память: Борис и семинаристы. Трогаемся к Свирской. Неприступная церковная ограда оказывается закрытой. Но уже вылезая из микроавтобуса Борис восклицает:"Yes sir!" То, что надо. Выбираем наиболее удобный ракурс для осмотра. Чудо Михаила Архангела трогает сердца человеческие и через 800 лет.
За время пребывания Бориса в Смоленске я ни разу не слышал от него никаких политических заявлений, ну разве что стоило бы организовать рок-фестиваль за Путина и трансвеститов. Но тут он полностью преображается, в голосе начинает чувствоваться серьезность и твердость. За время, что "Аквариум" пробыл в Смоленске, он узнал об истории города почти все. Теперь, глядя на Свирскую, уверенно говорит о том, что уже давным-давно пора Смоленску отделяться от Москвы, но не в таком первобытно-варварском варианте, как это сделала Чечня. А так, как это было в 12 веке, когда в 30 метрах от православного храма двора князя Романа стояла шведская католическая кирха, а с крестоносцами у Смоленска был мирный договор. От стен Свирской едем на Смядынское поле. С трудом, по растущим на поле деревьям, находим русло много веков тому назад высохшей реки. Подход к мемориальному камню, водруженному на месте гибели Святого Глеба, закрывают дома новых русских. Один из жителей узнает Гребенщикова. У камня Борис крестится и падает на траву... От Васильевской церкви и Борисоглебского монастыря скоро даже холмиков не останется. Несколько лет назад здесь были горы щебня и плинфы, а сейчас ровный травяной покров.
Время сжирает все, кроме памяти. До отъезда в Оршу остается мало времени. Еще надо пообедать. Едем в "Спайдер". На пороге клуба я прощаюсь с Борисом, но он внезапно говорит: "А ты что, разве не хочешь с нами пообедать?" "С Вами - безусловно хочу." Сидим в темном зале, говорим об искусстве. О пижонстве Хаксли и о порочной модности Пелевина. О хороших песнях. О том, что есть мгновения, которые длятся Вечность, и именно к ним мы возвращаемся в трудные минуты. О том, что нельзя жить настоящим, активно работать - "двигаться дальше". "Я бы не смог 30 лет рисовать одни и те же иероглифы, - говорит Борис, - в этом можно достичь совершенства, но это уже не Искусство, это скорее Ремесленичество. И главное - защищаться Иронией от ужасов нашей жизни". Ложки к ухе не были поданы, и мы выпили ее прямо из тарелок. Борис заказал по сто граммов водки. Выпили, покурили. Я почему-то вспомнил, как во время концерта Борис делал руками пассы, как бы посылая в зал и принимая от него энергию. "Load out, - как говорил Джексон Браун, - ты разряжаешься в зал". Зал подзаряжает. Это не только зал, это не только рок. Это вообще должно быть между людьми. Я никогда не был фанатом "Аквариума", но понял, что все они, кто приехал в этот раз к нам, очень хорошие люди. И я люблю их как очень хороших людей, в чем и поспешил им признаться. Мы выпили на прощанье, воскликнув "СЛАНЖ А ВА!" Жизнь коротка. Искусство Вечно. И надо делать его, надо двигаться дальше, тем более сейчас, когда хоть и немногие из нас, но все же вернулись домой. К тому же у нас такая достойная смена, такие талантливые гости из будущего. С искусством в России все будет в Порядке. "Смоленский Проект" уже вошел в Историю. От общения с "Аквариумом", как с людьми, я получил колоссальный заряд энергии. Захотелось жить, что-нибудь сочинять как раньше. Обидно, что многие наши рок-тусовщики теперь говорят: "Ну что, пообщались с Богом?" Я пообщался с нормальным человеком, а не с бесами, которые давно деградировали от избытка алкоголя и до самой смерти дальше собственного, горячо любимого, носа ничего не увидят. Все это от глупости. В России умный человек погибал от злого государства, жены, сознания собственной неприменимости. Но те, кто не умирали и не уезжали за границу, были обречены танцевать сумасшедший танец одинокой, но яркой жизни. Теперь мы не одиноки. И одно на свете верно: то, что сердце сердцу говорит в немом привете. Ну а для тех, кто не понял, скажу проще. Вопрос: кто живет на Луне, люди или кошки? Неправда, на Луне могут жить только мухи. Я верю, что все мы когда-нибудь встретимся. Мы же вернулись. Мы же дети возлюбленной вечности!

A. Марченков, Смоленск, июнь 2000